+38 044 270 60 44
Желаете отдохнуть, ЗВОНИТЕ
Авиа туры Уникальное путешествие в Танзанию: сказочный остров Занзибар, Национальный парк Тарангире и кратер Нгоронгоро.

1489

10 дней / 9 ночей

Восхождение на вершину Килиманджаро! Маршрут Марангу.

2005

7 дней / 6 ночей

Восхождение на вершину Килиманджаро! Маршрут Мачаме.

2364

8 дней / 7 ночей

Полет над Танзанией

7434

8 дней / 7 ночей

Восточная Африка: Танзания + Кения

3850

12 дней / 11 ночей

Уикенд на Занзибаре

1023

4 дня / 3 ночи

Культура Занзибара

1098

6 дней / 5 ночей

НОВОГОДНЯЯ ПРОГРАММА 2017!!! Сафари в Кении и Танзании с отдыхом на острове Занзибар.

3715

13 дней / 12 ночей

Экстремальный тур: Кения, Танзания и о.Занзибар

4200

15 дней / 14 ночей

Экскурсионный тур: Невольничий путь

618

4 дня / 3 ночи

Райский Занзибар: отдых на пляже.

438

11 дней / 10 ночей

Сафари по Серенгети

1829

5 дней / 4 ночи

Африка: путь к озеру Ньяса


Кто не зачитывался в детстве книгами о Ливингстоне, отважном исследователе Африки? Кто не мечтал пройти его маршрутом, полным опасностей и загадок, к озеру Ньяса? А потом, повзрослев, мы навсегда забывали эти знаковые имена. "Ливингстон? Это что, новая группа?" - "Ньяса? Где это?" А озеро Ньяса, между прочим, все там же - в юго-восточной Африке, поделенное на троих - между Танзанией, Мозамбиком и Малави.
          
Если у вас "задержка в развитии" и сохранилось детское желание пройти по следам Ливингстона, могу дать несколько советов. Для начала отслюнявьте из вашей пачки сто долларов на визы: 10 - Танзания, 40 - Мозамбик и 50 - Малави. Это закон: чем меньше страна, тем дороже въезд.
       
Прибыв в Дар-эс-Салам, столицу Танзании, вы убедитесь, что цены здесь - ну просто смешные. Я пишу эти строки в номере отеля "Тамарин", в центре города, и в сутки обхожусь себе в 3 доллара.
          
Еще одна рекомендация: собравшись в дорогу, не вздумайте на родине обивать пороги посольств упомянутых стран. С Малави дипотношения еще только налаживаются, а в других посольствах вам будут "гнать дезу": дескать, для получения визы необходимо приглашение. Ничего подобного! Въездную визу в Танзанию можно получить по прибытии в аэропорт Дар-эс-Салама. Берите транзитную, на 7 дней, за 10 долларов. Этого хватит, чтобы обежать посольства Мозамбика и Малави, где вам за день-другой оформят въезд.
          
Теперь наш путь - на юг Танзании, в Мтвару. С пригородного автовокзала Убонго туда рано утром уходят местные экспрессы. Дорога дальняя, но есть развлечения. Кабина водителя - в гирляндах разноцветных лампочек, а гудок у автобуса по-деревенски ласков: "Кукареку!" После 101-го километра кончается асфальт, и мы едем по грунтовке, а она плавно переходит в проселочную - добро пожаловать в "кэмэл-трофи"! В Мтвару автобус приходит поздно вечером. Это южные ворота Танзании, ведущие в Мозамбик.
          
С местного базарчика утром уходят легковушки до границы. "Бодер, бодер!" - зазывает шофер. Тут же снуют менялы, продающие мозамбикские метикали за танзанийские шиллинги. Но я по опыту знаю, что на самой границе курс выгодней. Поэтому шагаю мимо "валютчиков" к пикапу, набитому сельским людом.
    
Последние километры по танзанийской глубинке, и вот обещанный бодер - граница. Перед нами река Рувума, несущая свои воды в Индийский океан. На берегу - сторожка КПП. Но большинство пассажиров, выкарабкавшись из кузова, расходится по своим хижинам - граница им ни к чему, просто воспользовались попутным транспортом. Одинокий меняла чувствует свою монополию, и за метикали просит еще дороже, чем в Мтваре. Но я человек упорный - ладно, обменяю на другом берегу или на пароме.
            
Пограничник смотрит на меня удивленно - какой паром? Их здесь отродясь не было! К берегу приткнулись долбленки, на которые я и внимания не обратил, - переправа только на этих пирогах. Вот такие пироги!
           
Грузимся в убогий челн, и кормщик отталкивается шестом от берега. Рувума здесь широка, но мелка, и весла не требуются. Однако течение быстрое, и опытный паромщик не спешит ринуться на другой берег. Он медленно ведет лодку вверх по течению, набирая дистанцию для маневра. Шест мелькает все чаще: упустишь секунду - потеряешь десяток метров. Старый речной волк показал класс: наша пирога чалится к противоположному берегу как раз у тропы, ведущей вверх по склону. А там уже поджидает машина, готовая доставить путников к заставе.
          
Вглубь саванны ведет узкая проселочная дорога, где не разминуться двум пикапам. Впрочем, забудем на время это слово. Легковушка с открытым кузовом здесь называется "чапа". Только сейчас понимаю, что позади остался мир англоязычных африканских стран и начинается португальский.
          
Чапа медленно пробирается к заставе сквозь заросли кустарника. Что такое застава в нашем восприятии? Это передовые дозоры, патрулирование побережья, спираль Бруно, джульбарсы, автоматчики. Здесь все проще. В 20 километрах от реки - глинобитная избушка. Из КПП выглядывает пограничник и убирает с дороги деревянный шест. Считается, что это шлагбаум. А технические заграждения - плетень. Рядом - костерок с закипающим чайником, - приграничное "кафе".
          
Ставим вещи на досмотр. Но это так, формальность. Главное, что интересует стражей - пограничная такса. Мозамбик - государство бедное, и нет средств, чтобы содержать пограничников. Тебе дали автомат и вертись как хочешь (кстати, "калашников" до сих пор красуется на гербе Мозамбика). Оплачиваем пограничный сбор (в пересчете - $ 1,5).
          
Путь предстоит неблизкий, и надо подкрепиться. Идем к костру. Из закусок - лишь чапати (лепешки). Сидя на корточках, прихлебываем кипяток. Получается набор из трех "Ч": чай, чапа, чапати. Еще два часа пути по безлюдной саванне, и чапа останавливается у сельского тракта. Водителю прямо - в Мосимбу, а мне налево - в Пальму. Расплачиваюсь последними танзанийскими купюрами и двигаюсь к деревне. Три километра - не расстояние, а в Пальме должна быть гостиница.
           
Деревушка расположена на косогоре, утыканном пальмами. Он спускается к океану вместе с Пальмой. Дорог здесь нет, только тропинки. Деревенские мальчишки ведут гостя в "пенсао" - так называются здесь странноприимные дома. У порога каждый из провожатых получает по тысяче метикалей (5 центов). Из окна выглядывает хозяйка. Мне выделяется "дупло" - двухместный номер, но по цене одноместного. Только вот незадача: как расплачиваться? Доллары-то не в ходу - здесь край "непуганых метикалей".
          
Отправляюсь с хозяйкиным мужем на базар - совершать валютную сделку. Ближайший банк - в Мосимбе. Значит, придется иметь дело с частным сектором. Заходим в одну лавку за другой. Торговцы, повертев в руках десятку с портретом Гамильтона, возвращают ее обратно. Это надо же! Есть еще на свете места, где про доллар не слышали.
           
Навстречу катит на велосипеде местный "авторитет". Судя по его ухваткам, он контролирует базар. На обмен, вроде бы, согласен, но надо убедиться, что банкнота не фальшивая. А как это сделать в мозамбикской глубинке? А вот как. Банкнота сминается в руке и летит на землю. Комок постепенно начинает распрямляться - настоящая! Однако "пахан" предлагает за купюру половину ее стоимости. В запасе еще один вариант: ларьки у автостоянки. В одной из них сидит индиец. Он мыслит масштабно: согласен на обмен по официальному курсу, но на условиях "связанного кредита". Что означает: мы должны пообедать в его харчевне и расплатиться из "обменного фонда". Ударяем по рукам.
           
В ходе беседы выясняется, откуда в Мозамбике индийцы. Известно, что англичане ввозили их в свои африканские колонии для строительства железных дорог, но при чем здесь Португалия? А дело в Гоа, анклаве на западном побережье Индостана, которым долго владела Португалия. Именно отсюда и прибывали индийцы.
          
На закате возвращаемся в деревню. На главной улице - бетонные столбы с разбитыми фонарями. Электрические провода давно сняты, а местную электростанцию взорвали во время гражданской войны. Прощаемся со спутником: ему в мечеть, а мне - на берег океана, где меня ждет "дупло". Закатное солнце эффектно подсвечивает горизонт, где-то за ним - Коморские острова...
           
Утром - отъезд в Мосимбу и бросок на юг - до Нампулы. Уроки португальского беру на ходу. В глубинке жители встречают друг друга приветствием: "Bom dia", "Boa tarde". Это плоды работы католических миссионеров из Португалии. Ближе к океанскому побережью звучит "Салама!" - влияние арабских проповедников ислама.
             
Чем дальше на юг, тем больше признаков цивилизации. Ее вершина - Нампула. Туда, через день, ходит машинбомбо - рейсовый автобус (еще 400 км), а в гостинице - электрическая лампочка. Правда, света все равно не было. Городская праса (площадь) украшена большим католическим храмом. По субботам вечером, перед богослужением, под его сводами работает до 10 катехизаторских групп. В городе есть музей, старинные пушки и даже мороженое.
          
Если женщины по-прежнему ходят в национальных одеждах, то мужчины предпочитают по дешевке покупать в магазинах "сэконд-хэнд" западное тряпье. По городу фланируют мужички в майках с залихватскими надписями, смысл которых им неведом. Так, молодой человек гуляет по скверу с возлюбленной, а на его рубашке во всю спину выведено по-английски: "Используй презерватив!"
          
Нампула - это и крупный железнодорожный центр. Отсюда на поезде можно добраться до Куамбы, а там уже недалеко и до озера Ньяса. Предстоит долгий путь, но соскучиться здесь не дадут. В соседнем купе - передвижной пункт местной госбезопасности. Оперативники высматривают в вагонах "челноков" и тащат их в свою кутузку вместе с объемистыми кофрами. Шмон идет без перерыва, особистов интересует традиционный "джентльменский набор" - оружие и наркотики. В годы войны Мозамбик был нашпигован советским оружием, и стволы до сих пор гуляют по стране. Кстати, на одной из станций на глаза попался примечательный экспонат - заржавевший танк "Т-34". Все, что можно было с него снять и отвинтить, снято и отвинчено, приспособлено под хозяйственные нужды.
           
За окном огромные скалы, одиноко высящиеся в саванне. Еда - тоже часть местной экзотики. У каждой станции поезд встречают десятки торговцев снедью. Есть обычный ассортимент: вареные яйца, картошка, жареная курица, апельсины, папайя. Но некоторые деревни славятся фирменным товаром, и торговля идет оптом. Если это чеснок, то - ведрами, если лук - мешками. Сахарный тростник продают связками, в "поленнице". И все это постепенно заполняет купейное пространство. Сесть уже некуда, но можно лечь на пол, подстелив циновку.
          
Остановки в пути частые и долгие. Семафоров, а, тем более, светофоров, здесь нет. В обороте всего два пассажирских поезда, и к определенному часу они подходят к станции с разъездными путями. Если один припозднится, другой будет терпеливо его поджидать. Уйти в путь, не дождавшись встречного, - подписать смертный приговор.
          
В обед прибываем в Куамбу. Здесь рельсы кончаются, дальше к озеру идет автомобильный тракт. Иду прогуляться по городку. За станционными путями шумит базар, а сразу за ним начинается огромная взлетно-посадочная полоса: несколько километров в длину и сотни метров в ширину. Крестьяне ходят по ней как у себя дома, жуют стебли сахарного тростника и бросают на асфальт. Судя по всему полоса давно заброшена и ее можно заносить в Книгу рекордов Гиннесса как самую широкую улицу.
          
Иду по "шоссе" и размышляю: интересно, кто же построил здесь аэродром? Португальцы или наши "интернационалисты"? Наши вряд ли - даже в Афганистане такого размаха не было. Навстречу на велосипеде катит коробейник, нагруженный товаром. Спрашиваю у него: кто строил аэродром? Ответ: "Португеш!".
          
Теперь все встало на свои места. Значит, железную дорогу протянули сюда не для того, чтобы удобнее было добираться до Ньяссы. Аэродром надо было снабжать горючим и запчастями. Кто владел им, тот контролировал север Мозамбика. Потому-то рвались сюда через саванну советские "тридцатьчетверки" с кубинскими танкистами - неграми и мулатами, притворявшимися местными повстанцами...
          
С утра надо двигаться дальше на запад. В чапу набиваются попутчики, и вот уже мы несемся по саванне, вздымая облака красной пыли. Встречные машины тоже отчаянно пылят, и ближе к Личинге, столице провинции Ньяса, одежда у всех покрыта красноватым налетом. Пылью забиты даже уши. И это эстрада насиональ - национальная трасса!
           
До Ньяссы остается преодолеть завершающий участок пути: Личинга - Метангула. За двадцать километров от последней, на одном из поворотов горного серпантина, открылась потрясающая панорама: блики предзакатного солнца на зеркальной глади озера. Таким же предстало оно перед Ливингстоном. Великий шотландец достиг озера в сентябре 1859 года и дал ему имя "Ньяса". На языке местного племени чева это и означает - "озеро".
           
При въезде в деревню - придорожная гостиничка с гордым названием: "Galeria Comercial". Электричества здесь нет, но так даже романтичней - "Гостиный двор" при свечах.
          
С утра спешу к озеру. Африканская демография дает о себя знать: берег в активной "разработке". Вовсю идет стирка белья, тут же замачивают рис в ведрах, женщины моются в варианте a la topless, а рядом плещется ребятня. Неподалеку - рыбокомбинат, но он давно закрыт: холодильники без электричества не работают, на всем - разводы ржавчины. Но жизнь продолжается, и рыбаки готовятся выйти на промысел в частных шаландах. На базарчике - кучки свежевыловленной рыбы. Той, что у нас идет на корм кошкам.
          
Мозамбикское побережье Ньяссы почти не освоено. Со времен Ливингстона здесь мало что изменилось. Путешествие по Мозамбику с путеводителем всего лишь двухлетней "свежести" - все равно что по Европе с "бедекером", изданном до войны "с германцем". Вот, например, сказано, что между Метангулой и Кобуэ есть пароходное сообщение. Но где он, этот белый пароход? Да вот - ржавеет у причала.
          
Но отчаиваться не надо. Вернувшись в Личингу, продолжим путь вокруг Ньяссы. Следующая встреча с озером - в Малави. Это - удивительная страна: узкая полоса земли, с севера зажатая Замбией и Танзанией, а с юга взятая "в клещи" Мозамбиком. Почти вся ее восточная граница омывается водами озера Малави, того самого, что по соседству, в Мозамбике, именуют Ньяса.
          
История двойного названия такова. Когда в 1964 году Ньясаленд добился независимости, встал вопрос о новом названии государства. Специальная комиссия выбрала название "Малави". На языке "титульной" народности чичева слово это имеет несколько значений: "отраженный свет", "легкий туман", "зарево", "луч". А в основе этого образного ряда - солнце, восходящее из озерных вод и несущее свет стране. Так и получилось, что по новому названию государства и Ньясса стало именоваться Малави.
          
Бытует мнение, что Дэвид Ливингстон был первым европейцем, добравшимся до Ньясса-Малави. Но его на 13 лет опередил португалец Кандидо да Коста Кардозо, который ступил на берег озера в 1846 году. Однако широкую известность оно получило благодаря исследованиям Ливингстона, что и закрепило его "первородство".
          
Город Мангочи раскинулся на обоих берегах протоки, соединяющей Малави с небольшим соседним озером Маломбе. Когда-то на этом месте был большой невольничий рынок. Англичане разогнали арабских работорговцев и основали форт Джонстон. От викторианской эпохи в Мангочи осталась башня, увенчанная часами, а от арабов - большая мечеть.
          
Англичане, просвещенные мореплаватели, по выражению одного из героев Сухова-Кобылина, ухитрились в разобранном виде доставить до озера корабль, изготовленный на британской верфи. Его собрали и спустили на воду в 1899 году. В течение многих лет "Гвендолен" был самым большим здешним судном. Имея водоизмещение аж 340 тонн, он развивал скорость до 12 узлов в час. Вооружение - две палубные пушки.
          
"Гвендолен" усилил влияние Англии в ее владениях, граничивших с португальским Мозамбиком и Танганьикой (ныне - Танзания), тогдашней немецкой колонией. Германия тоже имела свои амбиции, и вскоре на озере появился пушечный корабль "Герман фон Виссеманн".
          
Далее события развивались в трагикомическом ключе. Капитаны-конкуренты имели одну и ту же тайную слабость и на этой почве стали собутыльниками. Когда осенью 1914 года началась Первая мировая война, капитан "Гвендолена" получил шифровку, предписывавшую ему уничтожить немецкий корабль. Поскольку приятели договорились об очередной попойке, англичанин знал, где находится "Виссеманн", и его судно на всех порах устремилось в заданном направлении. В тот момент немецкий капитан еще ни о чем не подозревал, и что позволило его недавнему другу расстрелять вражеский корабль.
           
Весь экипаж "Виссеманна" был взят в плен, и только тогда узнал, что идет война. По иронии судьбы, это опереточное сражение стало первой морской победой, одержанной Англией в ходе начавшейся мировой войны...
           
В воскресное утро Мангочи кажется вымершим. Многие жители - в храмах. Какие только церкви здесь не представлены! Англиканский храм св. Андрея (Эндрью), католическая церковь св. Августина, пресвитериане, пятидесятники... Из пятидесятнического молитвенного дома "Ассамблея Бога" несутся звуки спиричуэлс. Захожу внутрь. Пастор, в отутюженном костюме, при галстуке, хлопает в ладоши, задавая тон молящимся, а потом взбегает на кафедру и произносит экзальтированную проповедь.
          
И снова ритмические песнопения под барабан, за которым сидит маленький негритенок. Рядом со мной бьется в молитвенном экстазе молодой пятидесятник. Его глаза широко раскрыты и смотрят куда-то вдаль. Изо рта, сведенного судорогой, вырывается: "Джизос! Джизос!" ("Иисус"). А я в ответ: "Аллилуйя! Аллилуйя!"
          
Захожу перекусить в местную харчевню. Чувствуется, что ее хозяин любит пошутить. На стене плакат: "Кредит убивает дружбу. Плати наличными и будем друзьями". Насытившимся клиентам адресовано напутствие: "Если тебе нечего делать, то делай это в другом месте". Намек понял, ухожу.
         
И тут же встречаю процессию, шествующую по главной улице. Ее участники - члены разных приходов. За пределами храма прихожане ведут себя раскованно. Ноги выделывают коленца, слышатся выкрики, свист, и барабаны, барабаны. Процессия, направляющаяся на окраину, где, по-видимому, пройдет моление под открытым небом, движется мимо мечети, облицованной зеркальными плитками. Силуэты пляшущих христиан причудливо отражаются в сверкающей стене, к которой примыкает минарет, увенчанный полумесяцем.
          
Возвращаюсь в город, и снова грохот барабанов. Иду на звук и оказываюсь у госпиталя св. Моники, что рядом с храмом св. Августина. Что там может происходить? Мистерия? Пробираюсь сквозь толпу и вижу баскетбольную площадку. Как бывает в обычный воскресный день после богослужения? Дети играют на свежем воздухе, а родители и друзья за них болеют. А здесь - все с точностью до наоборот. Дети наблюдают за тем, как их мамаши играют в баскетбол. Взрослые тетки, как угорелые кошки, босиком носятся по пыльной площадке, вырывая друг у друга мяч. Вот судья разнимает двух сцепившихся между собой "сестер". А ведь утром в храме, слившись в экстазе, они пели "Аве Мария" на суахили...
          
Путешественникам, следующим вдоль озера, не миновать портового городка Манки бэй (Берег обезьян). Именно отсюда совершает регулярные рейсы по озеру пароход "Илала". Иду к гавани с тайной надеждой совершить круиз по Малави-Ньясса. Увы, судно в доке на ремонте, вернется на большую воду месяца через два.
          
Почти весь берег оккупирован военными ведомствами. Тут и сухопутные и военно-озерные базы (в основном - отдыха). Лишь у небольшого заболоченного пятачка в воде плещется ребятня. А вот кому здесь действительно привольно, так это обезьянам. Слева от гавани высится громадный утес, покрытый кустарником и небольшими деревцами. Для жилья склон слишком крут, а для обезьян - в самый раз. Направо холм более пологий, да и дорога к нему проложена. Но ходить туда не советуют: за высоким забором - летняя президентская резиденция.
          
Иду мимо малавийского "Фороса" к долине. Но и здесь "объект" - местный аэропорт. Правда, самолетики летают редко, и взлетная полоса не охраняется - единственное место для вечерней прогулки.
          
На берегу озера несколько уютных гостиниц. Особенность "удобств" - отсутствие душа. Зачем он, если рядом "ванна" в виде озера? Можно совершить прогулку вдоль пляжа, который постепенно переходит в пристанище для рыбацких лодок и рыбокоптилен. Пойдешь в другую сторону - через полчаса упрешься в ограду национального парка. Заплати за вход и можешь следовать дальше.
          
Чуть в стороне - миссионерское кладбище. В 1875 году группа миссионеров - последователей Ливингстона, членов Свободной Церкви Шотландии, - прибыла в Кэйп Маклеар и основала здесь миссию, названную "Ливингстонией". Однако вскоре проповедники стали жертвой малярии, и тела большинства из них нашли упокоение близ берега озера.
          
Чтобы двигаться далее вдоль побережья, нужно вернуться в Манки бэй. Обычная пересадка не предвещает ничего нового. Однако в закусочной при автостанции неожиданно слышу: "А что делает здесь человек из Украины?" Перехожу на родную речь и знакомлюсь с собеседником. Семен родом из Киева. Незадолго до событий начала 1990-х "свалил" в Израиль, открыл дело. В Малави приехал по делам фирмы - "изучать маркетинг". По-русски говорит уже с акцентом. При расставании напутствую его традиционным пожеланием: "На следующий год - в Иерусалиме!". Сэмэн расплывается в улыбке.
            
Следующее крупное селение на берегу - Нкотанкота. От Манки бэй это более 300 километров с пересадкой с матолы (местного пикапа) на небольшие автобусы. Когда-то Нкотанкота была одним из старейших центров работорговли. Агрессивный дух торговли сохранился здесь доныне. В частности, в название моего отеля: "Pick and pay" (Бери и плати)!
           
Неподалеку - территория миссии св. Анны, находящаяся в ведении англиканской Церкви. Во дворе - старинный храм в честь всех святых, а неподалеку - "историческое дерево". В его тени отдыхал Ливингстон, прибывший в Нкотанкота в 1861 году. Здесь он встречался с вождями племени чева и заключил с ними договор о прекращении работорговли.
          
Близ берега озера есть еще пара зеленых памятников истории, находящихся неподалеку друг от друга. Одно тоже ливингстоновское: рядом с ним путешественник разбил лагерь при возвращении в Нкотанкота в 1863 году. А третье дерево связано с событиями новейшей истории. Табличка, прикрепленная к коре, сообщает, что именно под этим деревом в 1960 году бущущий президент Малави - Хастингс Камузу Банда произнес свою первую речь. С броневиками тогда было плохо, и Банде еще не раз довелось обращаться с речами к массам в той же роще.
          
Сразу же за Нката бэй начинаются горы с крутыми склонами, уходящими в воду. И дорога отклоняется вглубь страны, чтобы через 150 километров снова выйти к озеру в районе Читимбы.
           
Но не будем торопиться на новую встречу с ним. Налево от шоссе вверх уходит грунтовая дорога, а при повороте - указатель: "Ливингстония - 25 км". Снова Ливингстония? Ведь шотландские миссионеры основали ее совсем в другом месте! Все так, но это не ошибка. Дело в том, что, потерпев неудачу в Маклеаре, проповедники, пощаженные малярией, покинули гиблое место. Шли годы, но идея не была забыта. И в 1894 году новая миссия, основанная в горах, снова была названа в честь Дэвида Ливингстона.
          
"Ливингстония-2" - это кусочек горной Шотландии в сердце Африки. Но добраться туда непросто - автобусы в Ливингстонию не ходят, и приходится рассчитывать лишь на попутку. А здесь есть на что посмотреть. "Отцами-основателями" Ливингстонии были миссионер Дэвид Лаус и его африканский помощник Урия Чирва. Место, где они разбили свой первый лагерь, отмечено памятным знаком. Неподалеку - деревянное строение - в этом домике жил Дэвид до тех пор, пока не было построено каменное жилое здание. Сейчас в нем музей, знакомящий с историей европейских миссий на территории Ньясаленда.
          
Духовный центр Ливингстонии - церковь, выстроенная в год основания миссии. На ее витражах изображен все тот же Ливингстон на фоне озера Ньяса в окружении своих соратников. Пейзаж чем-то напоминает Коктебель, с его горной грядой, выдающейся в море. Транзитные путешественники рассчитывают провести здесь день-другой после дорожных передряг. Но не стоит расслабляться. Местные подростки, развращенные туристскими подачками, буквально не дают прохода отдыхающим.
          
Иду к рыбацкой деревушке. На берегу - долбленки, чуть подальше семья тянет сеть из воды. Размах невода - больше ста метров, и труд нелегок. Молча включаюсь в работу. Разрешения спрашивать не надо - помощь принимается с благодарностью. Стараемся тянуть трос равномерно с напарниками: они тащат сеть за другой конец в ста метрах от нас. Но вот что-то заело - сеть зацепилась за корягу. Помните, у Пушкина? "Тятя, тятя, наши сети..." Глава семейства с сынишкой садятся в пирогу и отталкиваются шестом от берега. Теперь я один отвечаю за "левый фланг". Долбленка уже далеко, и тятя ныряет в воду, пытаясь освободить невод.
          
А пока работа стоит, любуюсь волошинскими пейзажами. Заходящее солнце, шум прибоя. Полное слияние с природой. С озера слышится крик: можно тянуть! Приходится взять всю нагрузку на себя и не отстать от напарника. Но вот сеть на берегу, и мы изучаем улов. Он скромен - два десятка мелких рыбешек. Озеро оскудело, и любителям рыбных блюд лучше наведываться в придорожные ларьки, где в продаже полновесные консервированные сардины из Таиланда.
         
Дорога, идущая из Читимбы на север, теперь до конца не расстается с побережьем. Последнее крупное селение, лежащее близ берега Малави, - Каронга. Местечко явно не курортное, оно кормится за счет транзитников, следующих в Танзанию и Замбию. От центра до берега - два километра. Пойменные луга, стада коров. Редкие песчаные отмели забиты ребятней: "Плещутся черные бои, бьются о берег морской"...
          
Но все же поэтичное местечко для прощания с Малави нашлось: тихая заводь с тенью от бамбуковой поросли словно ждет притомившегося путника. И уже не мешает ни ребячья возня, ни крики хозяек, занятых стиркой белья. Прощай, Малави! До встречи, Ньясса!
          
Приграничный поселок Сонгве - последний на пути в Танзанию. Поставив штамп в моем паспорте, чиновник предупреждает: обмен денег запрещен! И для убедительности разгоняет менял, которые уже начали крутиться вокруг меня. Как же так? Куда девать оставшиеся малавийские квачи? А если и на танзанийской сторонке тот же запрет? Но местных менял испугать непросто. Они догоняют меня и популярно объясняют, что здесь ничейная земля и все запреты позади. Один из них особенно нахрапистый. Оттесняя тех, что послабее, он давит на психику: "Только у меня, сэр! Выгодный курс! Где ваши квачи?". И тычет под нос калькулятор.
          
Однако мне жаль самого застенчивого менялу, оттертого на обочину. Отстраняю назойливых, и мы со скромнягой шествуем по нейтралке, огражденной с обеих сторон колючей проволокой. И на ходу, к обоюдной выгоде, меняем квачи на шиллинги. Такой вот здесь "валютный коридор". А потом будет долгий и трудный путь к танзанийской деревушке Мбамба бэй. И снова встреча с озером.
          
Круг замкнулся. Владелец гостиницы сокрушается: к сожалению, еще вчера вечером "Мтендере" ушел в Нката бэй!. - "Спасибо, я неделю как оттуда!"
      

Источник: www.explan.ru


 

СТАТЬИ О ТУРИЗМЕ


Туры в ОАЭ: невероятный отдых на родине сказок 1001 ночи
Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) давно стали любимым местом отдыха туристов со всего мира. Пожалуй, нигде колорит арабской культуры не представлен с такой пышностью. Воображение туристов поражает невиданный синтез восточной культуры и ультрасоврем
Валаам — «проповедь в камне»
В мае на Ладоге начнутся навигация и паломничество на Валаам. За один сезон святыни легендарного места посещают до 80 тысяч паломников и туристов. Сейчас Спасо-Преображенский Валаамский монастырь переживает второе рождение: реставрируют собор
Турция, открой личико!
Представить себе наших туристов без Турции, как и Турцию без наших соотечественников, вот уже на протяжении нескольких лет просто невозможно. Наши люди досконально освоили Средиземноморское побережье: с мая по октябрь на турецкой Ривьере
Курорты Доминиканы
Санто-Доминго - это первый европейский город в Америке. Он был заложен 4 августа 1496 года братом Христофора Колумба - Бартеломео. Первый университетский город Америки, здесь были построены первый собор и первая больница, здесь же размещалась королев
История островов Мальтийского архипелага: Мальта, Гозо и Комино
Мальта - маленький остров. В Западном Берлине таких островов уместилось бы штуки три. Два других острова Мальтийского архипелага - Гозо и Комино - еще меньше
Экскурсии по Крыму. Легенды "Пещеры тысячи голов"
Комплексное обследование пещер горы Чатыр-Даг в Крыму намерены провести специалисты Института археологии Национальной академии наук Украины. Каких только пещер здесь нет! Обильная - с остатками фауны ледникового периода, Эмине-Баир - с подземными ход