+38 044 270 6044
Желаете отдохнуть, ЗВОНИТЕ

Тур в Малайзию. Тур на Борнео


«Вот ты видел, у нас выше по реке школа стоит? Там в войну были тоннели, в которых прятались японцы. Так наши что делали: у входа кладут хворост, с двух сторон становятся с мечами и поджигают. Как разгорится, японцы лезут по одному, — Няринг очень смешно пучит глаза, показывая, как японцы вылезают из-под земли. — А наши им головы — раз! — и рубят».
  
Няринг — следопыт из племени охотников за головами — ибанов, они же морские даяки. Сейчас он генеральный менеджер гостиницы Pelagus Resort — просто потому, что никакой городской парень не согласится торчать в джунглях острова Борнео в четырех часах от ближайшего аэродрома и супермаркета. Четыре часа — это если вода в реке Реджанг на нужном уровне: курорт построен прямо над самыми опасными на Борнео порогами Пелагус. Мы с моим гидом-китайцем Коком задерживаемся на несколько дней на веранде курорта за разговорами о японских черепах и вещих знаках даяков.
  
Белый раджа
Штат Саравак на острове Борнео — наверное, самое странное место в Малайзии. Малайцев тут вообще почти нет, большинство — ибаны и прочие племена охотников за головами. В отличие от других штатов страны до войны это была не британская колония, а частное владение авантюристов Бруков — белых раджей, как называют их местные. Те очень уважали ибанов за чистоту нравов и чистоту эту берегли — не пускали к даякам ни миссионеров, ни китайских торговцев. Так что ибаны успешно сохранили многие свычаи и обычаи, утраченные прочими племенами в Азии. Разве что с охотой на головы пришлось завязать — с этим у Бруков было строго.
  
Вместо грязи и хаоса, которых ожидаешь от большого провинциального города в Азии, столица штата Кучинг предъявляет променад вдоль мутной реки, на который с наступлением темноты высыпает фланировать подозрительно благонамеренная китайская публика. По реке курсируют лодки с рекламой чая Lipton и Coca-Cola на крышах, в старинных лавках на набережной торгуют поддельным антиквариатом, туземными промыслами и каким-то совсем уж немыслимым хламом.
  
Носатый голландец
Национальный парк Бако под Кучингом — обязательная программа. Здесь водится вся фауна, которую можно встретить в заповедниках Саравака, кроме разве что орангутангов. С китайцем по имени Кок — шофером, переводчиком и гидом в одном лице — мы припарковались у пристани, от которой отходят лодки в парк, и засели пережидать дождь в придорожной забегаловке. Там я раз и навсегда забыл все плохое, что когда-либо слышал насчет еды в Малайзии. Креветок понесли на кухню еще живыми, краб с чили оказался выше всяких похвал, а стеклянная лапша верна себе. Но главное, там я впервые повстречал нежный папоротник из джунглей, прижаренный с чесноком, — на следующие две недели он станет мне лучшим другом.
  
Когда дождь и папоротники кончились, было уже часа два дня. Мы берем лодку, выходим на ней в открытое море, огибаем пару мысов, пристаем на главном пляже парка и отправляемся на поиски обезьян-носачей. По какой-то мало популярной в парке тропе кок выводит на обрыв над мангровыми зарослями, в паре сотен метров от нескольких рыжих носачей, шумно пожирающих молодые побеги. Самцы носачей действительно обладают выдающимся шнобелем (и карикатурным брюхом). Малайцы называют их orang Belanda — голландец. «Была у меня одна туристка из Гааги, — говорит Кок, — все спрашивала, почему носачей называют голландцами. Я ей: «Мадам, что привлекло вас в вашем муже?» Она говорит: «Характер». А я: «Нет, мадам, голландцы привлекают самок не характером, а носом». И что бы вы думали, мистер Алексей, — она посмеялась и признала мою правоту».
  
Битва титанов
Ближайший пляж оказывается в крохотной бухточке, по которой расхаживает огромный, метра два, варан. Я лезу в воду, а Кок деликатно устраивается за скалой и сразу засыпает. Как я мог заметить, многие китайцы в Сараваке плавать не умеют, а если и заходят в море, то в спасательном жилете или с кругом. Обсохнув (я) и продрав глаза (он), мы пускаемся в обратный путь — и тут начинаются приключения. Ближе к закату вся живность в Бако потихоньку спускается с гор к морю и парковому ресторану. Только мы выходим из джунглей на открытую местность, как в соседнее дерево с грохотом врезается огромный носач — чуть не зашиб. Но это что — на мостках, ведущих к пляжу, мы вступаем в неравный бой с крайне агрессивной макакой: альфа-самцом, который пытается поставить нас на место после моей неудачной шутки с каким-то его детенышем. Мерзкая тварь преграждает дорогу и обнажает зловонную пасть с негигиеничными клыками. Занеся над головами бутылки с водой, мы атакуем и обращаем подлеца в бегство.
  
После заката стая лангуров на крыше ресторана участливо следит за судьбой каждого куска на моей тарелке; где-то в кронах таится мой враг — макака. Я человек городской, последний раз столько зверей за день видел в зоопарке в 1982 году, так что мозг уже отказывается фиксировать стайку бородатых кабанов, нарезающих круги вокруг веранды.
  
Большая вода
Пару дней спустя за нами задраили люк катера, похожего на советскую «Зарю», и мы отправились вверх по реке Реджанг. В дороге показывали «Сокровища Амазонки», и мы сопереживали героям киноленты, когда их насиловала макака, — воспоминания о Бако были еще слишком сильны. Через весь штат размером с Англию проложена одна приличная дорога. Остальное сообщение — по воздуху или по рекам. Города, китайцы и цивилизация заканчиваются на побережье. В глубине Борнео живут только местные племена; оплот ибанов — в среднем течении Реджанга, главной реки острова. По берегам — горы, джунгли, раз в час мелькнет крохотный поселок с фортом белых раджей и базаром, на котором торгуют моим другом папоротником. На этом Диком Западе добропорядочной Малайзии всем заправляют крепкие парни-лесорубы, а туристов не видать вовсе.
   
Через три часа «Заря» прибывает на конечную — в Капит, последний городок на реке. Нравы простецкие: мы спокойно бросаем вещи в моторку и на пару часов уходим обедать; перед несколькими днями в джунглях Кок должен впрок наесться лапши.
  
Моторку за нами прислали из Pelagus Resort, гостиницы, выстроенной из железного дерева над страшными порогами Пелагус. Тут же выясняется, что река в порогах стоит слишком низко, и от наших планов сплавать к редкому племени пунан-бах, сохранившему старинные погребальные столбы редкой работы, придется отказаться. Зато местный гид Няринг, воспетый всеми путеводителями, когда-то учился в Кучинге вместе с Коком, так что нас тут сразу же принимают как добрых приятелей. К тому же мы единственные постояльцы, и гостиница с Нярингом в нашем полном распоряжении.
  
Гулять по джунглям вокруг Пелагуса веселее, чем в Бако. Про каждое дерево и лиану Няринг объясняет, какой от них толк. Почти все они помогают от ядовитых змей и пауков — после этого мое внимание сосредоточено на том, чтобы ни на что такое не наступить. Сзади стонет Кок, снимая с себя уже двадцать восьмую пиявку. Тем временем над головой слышно жуткое хлопанье крыльев; краем глаза я замечаю тень, скользнувшую по листве соседнего дерева. «Птица-носорог», — на слух определил Няринг. Это здоровенное, с орла размером, создание — священная птица ибанов. Гадание по полету птиц у соплеменников Няринга по сложности и развитости не уступает древнеримскому; я умудряюсь вспомнить, что встретить птицу-носорога в джунглях по правую руку считается самым благоприятным знаком, и тут же сообщаю это Нярингу. «Ты, я смотрю, книжки читаешь», — говорит он.
  
Охотники на оленей
Вернувшись в гостиницу (в душе я все-таки обнаружил на ноге прокравшуюся пиявку), мы устраиваемся на террасе за тарелками с курицей в бамбуке. Няринг рассказывает про великую битву у Нанга-Пила, как будто дело было только в прошлом году (на самом деле — в апреле 1916-го), про войну с японцами. «После войны они в джунглях много лет отсиживались. Наши, бывало, пойдут на охоту, а японцы там уже заросли все, волосы до плеч, воняют — больше на оленей похожи. Наши ближе подходят, глянь — а это люди. Сразу им головы снимают. Черепа я тебе завтра покажу».
  
Наутро мы спускаемся по реке в ближайший свайный дом-лонгхаус ибанов. Такой длинный дом — как целая деревня, в которой каждая семья занимает отдельную комнату, но все двери выходят на общую крытую веранду. На веранде принимают гостей, сплетничают, просеивают рис, тут же копошатся охотничьи собаки и косят глазом из клеток бойцовые петухи. Под крышей раскачивается внушительная связка прокопченных черепов.
  
В отсутствие старейшины за главного остался его зять, усач с выбитыми передними зубами. Мы усаживаемся на веранде, тут же появляются кувшины с туаком — домашним рисовым вином, к которому ибаны питают большую слабость; на вкус больше всего напоминает молодое галисийское альбариньо. Сегодня будний день, большинство мужчин на работе в полях или на лесоповале, так что попойки толком не выходит — тем более что едва перевалило за полдень. Все тем не менее опрокидывают стаканчика по три, я упоминаю, что мы вчера встретили птицу-носорога — и именно что справа! Разговор тут же переходит на знамения и амулеты. Зять старейшины рассказывает вещий сон, после которого он лишился зубов, но так шепелявит, что я не понимаю и половины. Но его доверие я, видимо, заслужил — он выносит из дома меч самого славного охотника за головами в их роду. Головы ибаны снимали изящнейшей сабелькой без гарды, с красивой резьбой на совершенно почерневшем клинке. Судя по прядям мертвых волос на рукоятке, этой сняли пять голов.
  
Вечером на террасе «Пелагуса» мы опять говорим о черепах. Ибаны Саравака, соглашаются Няринг с Коком, и впрямь перестали охотиться за головами еще в 1960-х. Теперь признаком мужской зрелости служит телевизор или стиральная машина, привезенные с заработков. Зато в индонезийской части Борнео ибаны недавно взялись за старое — после того, как на их земли стали переселять мусульман с острова Мадура. Нам всем жалко мадуранцев, но судьбу их голов мы все же обсуждаем как нечто само собой разумеющееся. С нашей террасы видны горы, по которым проходит граница с Индонезией. Бушевавшая еще час назад за горами гроза докатывается уже до нас. После каждой вспышки молнии Реджанг под террасой отпечатывается на сетчатке глаза жирной серебряной змеей с черными ребрами порогов.
  
Наутро мы садимся в моторку и сплавляемся в город Капит. Вернувшись в цивилизацию, приунывший в джунглях Кок оживает и тащит нас есть лапшу. Сегодня первое число, лесорубы съехались за зарплатой и тут же просаживают ее в барах. Буйная компания за соседним столом распевает под караоке «I Just Called to Say I Love You». Кок только и говорит о том, что сегодня ночью он окажется в Куала-Лумпуре. Мне предстоят еще полеты над джунглями на кукурузнике, национальный парк Гунунг-Мулу с самой большой в мире пещерой и — хотя пока я этого не знаю — роль постоянного объекта внимания пяти китаянок из соседнего номера. Но сейчас мне хочется сдать билет и вернуться на террасу над порогами Пелагус. А еще лучше — подняться по какому-нибудь боковому притоку Реджанга в лонгхаусы, куда не возят на экскурсии туристов. Или хотя бы пересесть к ибанам за соседний столик.
  
Как добраться
Самолетом до Куала-Лумпура через Ташкент, Амстердам, Дубай или Доху (от $550 плюс сборы), далее самолетом до Кучинга, Мири или Сибу.
  
Кучинг и полуостров Дамай Лучшая гостиница города — Crowne Plaza Riverside Kuching (+60 82 247 777, www.crowneplaza.com, от $161). Если сам Кучинг вас не очень интересует, можно поселиться под городом, на полуострове Дамай: пляжи, несколько больших курортов, отличная рыба и дары моря, приятнейший маленький пансион Nanga Damai (www.nangadamai.com, RM 80-110)
  
Национальный парк Бако Вход — RM 10, моторка из кампунга (деревни) Бако (RM 40, 1-8 человек) довезет до пляжа, у которого сосредоточено все жилье в парке — от кемпинга (RM 5) и хостелов (RM 15-40) до бунгало с вентиляторами (RM 75)
 
Regency Pelagus Resort www.theregencyhotel.com.my/pelagus Двухместный номер — RM 200-396 (полный пансион), прогулки по джунглям с Нярингом — RM 30-50 (1,5-4 ч). Из гостиницы можно съездить в ближайший лонгхаус ибанов (RM 120) или к редкому племени пунан-бах (RM 160)
 

Источник: www.afisha-mir.ru


 

СТАТЬИ О ТУРИЗМЕ


Правила поведения на горнолыжных трассах. Катание на горных лыжах: азы и правила
У многих укоренилось мнение о том, что несчастные случаи происходят «либо по большой глупости, либо по большой случайности»… Долгие годы занятий альпинизмом и горными лыжами сделали поправку в этой поговорке, и я понял, что случайностей не бывает, то
Изучение английского языка: как и с кем лучше изучать английский
Вопрос, кто лучший преподаватель иностранного языка, так же стар, как и само изучение иностранных языков... Этот вопрос становится еще сложнее, когда речь заходит о преподавателях – носителях языка и о тех, для кого преподаваемый язык не является род
Культура Австрии. Традиции Австрии. Кухня Австрии
Австрия – самая музыкальная страна Европы. Габсбурги покровительствовали музыке и поэтому в 18-19 вв. сюда приезжали композиторы со всей Европы. Вена была столицей классической музыки. Многие из австрийских правителей были неплохими музыкантами
Отдыхе в Шарм-эль-Шейхе: летом лучше?
Летом в Египте жарко, дневные температуры - и 38°С, и даже 42°С в тени. Считается, что лето в Шарм-эль-Шейхе - не сезон. И, в общем-то, правильно считается, кроме итальянцев, никого здесь и нет. А итальянцы почему едут? Да потому что,
Отдых в Исландии: отдых там, где почти нет русских
Таких мест, где бы наших туристов не было бы вообще, на свете уже не осталось. "Экзотическая страна" - это такое место, где наши есть, но мало. Одно из таких экзотических мест - Исландия.
История Малайзии. Вы попали в китайский мир
В Юго-Восточной Азии, где море издавна скорее связывало, чем разъединяло народы, каждая страна становилась "котлом", в котором смешивались племена, языки, религиозные и бытовые традиции. Малайзия в этом отношении - особенно яркий пример