+38 044 270 60 44
Желаете отдохнуть, ЗВОНИТЕ
Авиа туры Кения: Момбаса.Пляжный отдых.

985

6 дней / 5 ночей

Мини сафари в Кению

1166

5 дней / 4 ночи

Восточная Африка: Танзания + Кения

3850

12 дней / 11 ночей

НОВОГОДНЯЯ ПРОГРАММА 2017!!! Сафари в Кении и Танзании с отдыхом на острове Занзибар.

3715

13 дней / 12 ночей

Сафари в Национальном резерве Масаи Мара

623

3 дня / 2 ночи

В Африку на недельку! Бюджетное сафари + пляжный отдых в Кении.

1563

8 дней / 7 ночей

Отдых на пляжах Кении.

1501

12 дней / 11 ночей

Экстремальный тур: Кения, Танзания и о.Занзибар

4200

15 дней / 14 ночей

Свадебная церемония в Кении

13688

11 дней / 10 ночей

Найроби, Кения


Африка и ее проблемы, вернее ее беды, не фигурируют сейчас так часто на страницах мировой прессы, как это было четыре десятка лет назад, во времена деколонизации, когда континент жил большими надеждами и разрабатывал амбициозные планы. По разным причинам надеждам не суждено было сбыться, а планам стать реальностью. Что же происходит с Африкой сейчас, что ее ждет? Наш соотечественник, несколько лет прожив в кенийской столице, наблюдал, как процесс деградации неумолимо охватывал все стороны жизни мегаполиса, еще недавно считавшегося многообещающей витриной африканских возможностей.
  
Скоростной лифт с готовностью взметнулся на 26-й этаж, но еще до того, как я осознал, что попал не туда, сердито хлопнул дверью и скользнул вниз. Больше он не появлялся. Напрасно я жал на кнопку, чертыхался и нервно мерил шагами полутемную прихожую. Кнопка исправно вспыхивала красным, но призывный огонек не производил на лифт ни малейшего впечатления.
  
Оставался только один вариант — уходящая в преисподнюю мрачная шахта с обшарпанными лестницами по бокам. Преодолевая в бесконечном, пугающем одиночестве пролет за пролетом и встречая повсюду заколоченные, едва различимые при тусклом освещении двери, я вспоминал радужные первые дни в кенийской столице Найроби.
  
По необходимости мне пришлось почти сразу же после прилета посетить страховую компанию. В тот раз все было по-другому. Лифт не подвел. В светлом, просторном здании деловито сновали люди. Поднявшись на девятый этаж, я очутился в уютном холле с глубокими кожаными креслами, яркими жизнерадостными цветами и блестящими медными табличками, указывающими направление к нужному кабинету.
  
Вот и он. Чернокожая секретарша в безукоризненно подогнанном, отутюженном костюме провела в комнату, отделанную под римские развалины. На стенах — искусная имитация полуразрушенных мраморных колонн и барельефов, на полу — в меру как бы поврежденные временем скульптурки античных богинь и героев на невысоких, чуть пожелтевших постаментах. Представитель компании, молодой вежливый индус с аккуратным пробором, за несколько минут оформил необходимые бумаги и пожелал приятно провести остаток дня.
  
Уже у выхода он поинтересовался, не приходилось ли бывать в других африканских странах. Я перечислил, последней упомянув Замбию. «Ну и как вам наш город после Лусаки?» — собеседник чуть прищурился. «Что и говорить, гораздо крупнее, больше», — начал было я и замолк, толком не зная, что ответить. Походить или хотя бы спокойно проехаться по городу и хорошенько осмотреться я еще не успел.
  
   — И проблем гораздо больше, и сами они гораздо крупнее. Вот увидите, — уверенно закончил за меня индус, пожимая на прощание руку.
         
Убеждаться в правоте страхового агента я начал в тот же вечер, когда затянули вроде бы привычную по Замбии заунывную песнь сторожевые псы — непременный атрибут всех приличных районов африканских столиц. Но, боже мой, что это был за вой! Казалось, неисчислимая армия овчарок, ротвейлеров, риджбеков обложила дом со всех сторон и взорвалась отчаянным боевым кличем перед беспощадным, решительным штурмом. Какофония заглушила крики детей на улице, дружное кваканье лягушек в протекавшей рядом речушке, голоса дикторов программы новостей.
         
Такого не бывает, решил я. Чтобы собак имели все соседи, — это можно было представить легко. Любой зажиточный обитатель африканских столиц старается возвести вокруг жилища забор повыше и организовать оборону покрепче. Но чтобы каждый держал по нескольку волкодавов, — это уже чересчур. Что я тогда понимал?
         
Перед поездкой я почитал статьи и книги, посмотрел фильмы, поговорил с теми, кто бывал в Кении прежде, и, казалось, гарантированно избавил себя от больших сюрпризов. Очутившись в Найроби, я навсегда уверился, что самые толстые тома, самые захватывающие ленты, самые умные собеседники в лучшем случае могут дать лишь общую ориентировку.
         
Из Киева столица Кении представлялась лесом ультрасовременных небоскребов, нестерпимо сверкающих на солнце огромными окнами из дымчатого стекла. В воображении возникали широкие улицы, по которым непрерывно тек густой поток машин. По тротуарам, мимо нарядных витрин двигалась многоцветная толпа. Среди преобладающих в ней черных лиц выделялись много темно-коричневых суахилийских, принадлежавших потомкам смешанных браков арабов и африканцев, светло-коричневых индусских, белых европейских. Все источники в унисон подчеркивали нетипичность Найроби среди африканских городов, расписывали его высотный центр, пятизвездные отели, транснациональные банки, магазины с широким выбором товаров, напоминали, что в столице живут десятки тысяч выходцев с Индостана, из Европы, арабского мира.
         
Собственные воспоминания о чистой, по-европейски благоустроенной столице Зимбабве с толпами белых прохожих довершали картину. Первая же прогулка вдоль главной улицы Найроби, проспекта Джомо Кениаты, названного в честь отца-основателя нации, растоптала почти все, что так удобно выстроилось в голове накануне поездки. Для неторопливого осмотра я выбрал воскресенье, уповая на то, что в выходной будет меньше машин и прохожих. Расчет оказался верен: по проспекту лениво катили полдюжины автомобилей, тротуары были пусты, магазины и конторы закрыты.
         
Но стоило припарковаться и, беспечно глазея по сторонам, пройти десяток шагов, как возникла пара сорванцов лет двенадцати, облаченных в лоснящиеся от грязи лохмотья. «Френди, дружище, дай хоть шиллинг, мы голодны, дай нам, дай нам, мы есть хотим, есть», — наперебой кричали мальчишки. И для пущей убедительности прижимались и хватали за руки, справедливо полагая, что так смогут доходчивее убедить попавшего в их сети пришельца в необходимости поделиться денежными знаками.
         
О том, что давать ни в коем случае нельзя, я прекрасно знал по прежнему опыту, но неожиданность и натиск победили. Да и выглядели попрошайки, в самом деле, прежалко. Ну разве что этим двум, сдался я. То была роковая ошибка. Стоило достать кошелек, как неведомо откуда набежала целая стая оборванцев и с несусветным гвалтом рванулась в атаку.
         
Оставалось швырнуть им горсть монет и, воспользовавшись замешательством, вскочить в машину. Так, не начавшись, бесславно закончилась попытка экскурсии по городу. В дальнейшем выяснилось, что передвигаться по центру Найроби пешком все же можно. Для этого следует усвоить пару простых правил. Во-первых, идти надо быстро, а во-вторых, не смотреть по сторонам. Стоит остановиться и оглянуться или на мгновение заколебаться в выборе маршрута, как расплата не заставит себя ждать: ага, стало быть, ты не местный, а турист, и посему из тебя можно и нужно вытянуть хоть что-нибудь.
         
Способов множество, и практикуют их не только пацаны, но и респектабельные на вид дяди. Они ходят в костюмах и вежливо заводят разговор, предлагая туры в Масаи-Мара, Амбосели и прочие всемирно известные кенийские национальные парки. Цены особые, только для вас, но попасть куда-либо по такой путевке будет непросто. Есть и те, кто окликает, представляясь знакомым. Изысканно извинившись, они объясняют, что со времени последней встречи попали в затруднительное положение и просят одолжить совсем немного, сколько подскажет совесть, с непременной отдачей. Расчет строится на том, что белому, недавно оказавшемуся в Африке, все чернокожие представляются на одно лицо (кстати, тот же эффект поначалу производили на чернокожих и белые).
        
Наконец, вытягивая ручонки, наперерез регулярно бросаются дети дошкольного и начального школьного возраста. Их подбадривают криками сидящие на кромке тротуаров мамаши. Впрочем, много ходить в Найроби не придется в любом случае. Тротуары есть только в действительно многоэтажном, но маленьком центре, для обхода которого хватит получаса. Остальные районы оборудованы исключительно для автомобилей. Пешеходам остаются пыльные обочины, которые в сезон дождей превращаются в вязкое месиво.
         
Столичные жители настолько привыкли, что даже там, где тротуары есть, продолжают брести по краю проезжей части, отступая на безопасную дорожку, только чтобы пропустить очередную машину. Если путь неблизкий, можно воспользоваться автобусом или электричкой. А коль они не идут в нужное место, есть маршрутные такси матату.
        
Они уж точно доедут туда, куда требуется. Один из путеводителей назвал матату «главным вкладом Кении в мировую цивилизацию». Несмотря на явное преувеличение, доля истины в этой шутке есть, потому что кенийские маршрутки — это и впрямь целая субкультура, пусть и со знаком минус.
         
Матату отличаются уже внешним видом. Даже после введения в этом году единого цвета и дизайна на стеклах остались надписи и картинки. А раньше иная маршрутка походила на сплошь покрытого витиеватой татуировкой рокера. Названия типа «Профессионал», «Папарацци», «Принцесса Диана», «Дорога в ад» с соответствующими лубочными иллюстрациями перемежались назидательными сентенциями из Библии, Корана или безбрежных запасов любимых африканцами пословиц и поговорок.
         
Забавное слово образовано от суахилийского «тату», то есть «три». Когда после провозглашения независимости предприимчивые кенийцы переделали в такси армейские автомобили, проезд стоил три цента. Название прижилось, хотя за четыре десятилетия цена подскочила в сотни раз и ныне составляет десятки шиллингов.
         
Неузнаваемо изменился и стиль вождения. Вместо британского порядка на дорогах воцарился первобытный хаос. Правил всего два. Первое: никаких правил нет. Второе и главное: всегда уступай дорогу матату. При нарушении второго правила жди неприятностей, ведь маршрутки знамениты наплевательством по отношению к любым нормам. Они не обращают внимания на светофоры, ездят по тротуарам и против движения, без предупреждения разворачиваются на 180 градусов на скоростном шоссе, а то внезапно останавливаются посреди него, чтобы подобрать или высадить пассажира.
         
Протестовать бесполезно. Ради увеличения выручки водители матату готовы пожертвовать даже собственной жизнью, не говоря уже о жизни пассажиров. Дорожная полиция докучает не сильно. Получив свою долю, постовые закрывают глаза на любые художества. Терпят и пассажиры. 40 тысяч матату — главный транспорт страны, альтернативы которому не предвидится.
         
В отличие от не лишенных тщеславия португальцев и французов, не скупившихся на благоустройство и украшение административных центров заморских территорий, практичные англичане деньгами не швырялись. В результате за вычетом многоэтажных башен из стекла и бетона, возведенных после провозглашения независимости, Найроби представляет собой разрозненные скопления небольших разнородных домиков. С верхних этажей небоскребов город выглядит приветливо и зелено. При ближайшем рассмотрении большинство деревьев оказывается за стенами дворов и участков, принадлежащих частным домам и компаниям.
         
Обличая язвы, следует привести смягчающие обстоятельства. Прежде всего город молод. Ему чуть больше сотни лет. Более того, если бы не борьба англичан с немцами и французами за первенство в Восточной Африке, скорее всего, у Кении была бы совсем другая столица. До начала прошлого столетия роль колониального центра играла Момбаса — старинный суахилийский порт, в чью пользу убедительно свидетельствовали удобная бухта, торговля по всему Индийскому океану, древние ремесленные и культурные традиции.
         
Крупнейший город с многовековой историей представлялся естественным и логичным выбором. Положение изменилось, когда на исходе ХIХ века с побережья к истокам Нила, в Уганду, потянулась нить железной дороги. Найроби, получивший название от искаженного масайского «энкаре ньороби» («место, где течет холодная вода»), оказался посередине стратегически важной транспортной магистрали. Крошечная станция, притягивая все новых и новых жителей, в 1907 году, получив статус города, была провозглашена столицей.
         
На решение о переносе столицы повлияла не только центральная позиция Найроби, но и его климат. Город, расположившийся в сотне километров от экватора, не кажется жарким даже европейцу. Почти два километра над уровнем моря делают свое дело — круглый год дневная температура колеблется вокруг отметки +25, а ночная редко опускается ниже +15. Прозвище Город вечной весны Найроби получил недаром, и после удушливо-липкой Момбасы показался колониальной администрации прохладным и живительным раем. Высокогорье избавило Найроби от еще одного бича африканских мегаполисов — малярии, которая не забирается выше полутора километров.
  
Правда, со временем начинаешь понимать, что великолепие климата относительно. Отвесные лучи экваториального солнца без труда пронизывают разряженный воздух и жалят, как осы, недостаток кислорода погружает в постоянную сонливость, а отклонение температуры от заданных параметров на пару градусов, неощутимое на равнине, кажется небывалой жарой или жестоким заморозком. Два сезона дождей, продолжающихся с октября по декабрь и с марта по июнь, вызывают регулярные нашествия вирусных инфекций, да и малярия в городе есть, хотя болеют ею в основном жители трущобного района Кибера. Он населен выходцами из народности луо, обитающей на побережье озера Виктория, и частые гости оттуда приносят опасную болезнь с собой.
         
Кибера — образцовый объект для понимания того, как Найроби дошел до нынешней жизни. Район вырос из участка, подаренного колонизаторами африканцам, состоящим на службе в вооруженных силах. За сотню лет поселение превратилось в ужасающую трущобу, где в лачугах с земляными полами без воды, электричества и прочих удобств ютятся более полумиллиона человек.
        
Трущобы примыкают к фешенебельным виллам, что в городе не редкость. Контраст нищеты и богатства присущ многим столицам, но Найроби шокирует тем, что противоположности соседствуют бок о бок, без зазора. К стене, окружающей европейского вида и наполнения торговый комплекс, могут привалиться сколоченные из случайных кусков фанеры хибары, рядом с роскошной виллой — валяться огромные кучи гниющих отходов, а по соседству с дорогим отелем — расположиться чумазые землянки, вызывающие ассоциации с времянками средневековых рудокопов. Но Кибера отличается еще и тем, что недалеко отстоит от центра города, что делает район удобным для осмотра высокими гостями. Жители трущобы давно привыкли к кавалькадам из «мерседесов» и джипов. На моей памяти покрытых нечистотами улочек касались подошвы дорогих ботинок послов и мэров, актеров и политиков, в том числе госсекретаря США и генерального секретаря ООН.
         
Последний генеральный план развития Найроби был разработан в 50-е годы прошлого века, еще до независимости. Тогда речь шла о четверти миллиона жителей, на них рассчитывалась и инфраструктура. Сейчас в столице проживают три миллиона, но ширина дорог, пропускная способность водопровода, мощность подстанций или остались теми же, или возросли незначительно. Большая часть столичных жителей коммунальными службами не охвачена вовсе, но и те, кто их имеет, не избавлены от мучений. Так, в 2000 году, сославшись на засуху, власти неделями оставляли горожан без воды, а подачу электричества ограничили шестью часами в сутки. Относительно спокойно чувствовали себя лишь те, кто перешел на самообеспечение, установив генератор и бак с водой, куда жидкость заливалась из автоцистерн.
         
На муниципальные власти надежда плохая. Городской совет Найроби — явление редкостное даже по донельзя вольным африканским меркам. Он избран на демократических выборах и не может быть уволен, но коррумпирован настолько, что несколько комиссий по расследованию рекомендовали орган не реформировать, а упразднить. Как явствует из докладов, ни один проект не затевался хоть с минимальной пользой.
         
Члены совета раздавали городские земли под индивидуальные застройки, присваивали кредиты, увеличивали себе зарплату под видом выдачи жалованья несуществующим служащим, хронически не оплачивали счета. В результате столичные власти не только довели городское хозяйство до полной деградации, но и накопили долг почти в 150 миллионов долларов.
         
Показательна история с массивной цепью, на официальных церемониях украшавшей столичного мэра. После того как она была похищена, а вор — как водится — не найден, совет постановил срочно изготовить в ЮАР копию, выделив больше 130 тысяч долларов. Заказ был с честью выполнен, но на градоначальственной груди так и не засверкал. Выяснилось, что к тому времени деньги тоже куда-то исчезли, и южноафриканские ювелиры, отчаявшись ждать обещанной платы, расплавили цепь, пустив ее на изделия для других, более обязательных клиентов.
         
Результаты расследований были бы еще убийственнее, если бы не пожар, случившийся в здании совета в марте. В огне сгинули центнеры важных бумаг, в том числе документация по строительству объектов инфраструктуры и новых дорог.
         
Деятельность такого рода всегда была раздольем для взяточников, так как влиятельные кенийцы издавна любили строить виллы на территории, отведенной под градостроительные работы. Стоило лишь дать на лапу нужному человеку, и участок, отнюдь не по рыночной стоимости, превращался в частную собственность, а объект оставался в виде чертежей и перекочевывал в архив.
        
Примечательно и то, как огонь тушили. Пожарные прибыли с опозданием, потому что телефоны мэрии отключены за неуплату, и охране пришлось больше километра бежать до полицейского участка. На помощь пришли армейские подразделения и службы аэропортов, но к тому времени, шесть с лишним часов спустя, все что мог огонь уже сделал.
         
Особого внимания заслуживает практика найма. К «мертвым душам», существующим исключительно на бумаге, можно отнести каждого четвертого сотрудника. Когда новый министр по делам местных органов власти решил проинспектировать штат мэрии и приказал всем явиться с удостоверениями на стадион, из 20 тысяч, числящихся в списках, на поле выстроились менее 15. Между тем на зарплату уходит 90 процентов муниципального бюджета. Убедившись в бесполезности городских служб, автономными системами обзавелись дома, претендующие не только на звание элитных, но и на жилье для среднего класса. Стандартной стала и мощная охрана: круглосуточная стража с рацией, видеонаблюдение, собаки, высокий забор, колючая проволока под током.
         
За толстыми стенами зеленеют лужайки, плещутся бассейны, сверкают в лучах прожекторов корты, мерцают мониторы новейших компьютеров, белеют спутниковые телеантенны. Снаружи, за пределами «гетто» для богатых, как только наступает ночь, улицы столь же стремительно пустеют. И только свет фар нервных, не тормозящих на светофорах автомобилей выхватывает из мрака редких, испуганных прохожих. Воспоминания гласят, что еще в 80-е годы Найроби считался безопасным местом и справедливо именовался в туристических справочниках как «город под солнцем».
         
Сейчас поверить в это трудно. В последние годы Найроби «борется» за звание криминальной столицы Африки, конкурируя с южноафриканским Йоханнесбургом и нигерийским Лагосом. Кенийцы все чаще называют родной город Найроббери, образовав новое слово из названия столицы и английского слова «роббери» — «грабеж». Центр ООН по населенным пунктам (Хабитат), чья штаб-квартира находится в Найроби, опросил 10 тысяч горожан. 37 процентов признались, что становились жертвами ограбления, 22 процента, что подвергались кражам, а 18 — нападениям. В ходе большинства ограблений применялось насилие, в результате чего 40 процентов жертв грабителей получили ранения.
         
Опрос выявил крайнее недоверие кенийцев к полиции. Жители столицы убеждены, что блюстители порядка причастны к каждому третьему преступлению. Разгул преступности привел к тому, что жители кенийской столицы все реже приходят на помощь пострадавшим. Неудивительно, что 75 процентов боятся находиться в жилище по ночам, а половина — и днем. Казалось бы, все ясно. Но стоило ООН понизить Найроби в рейтинге, составляемом каждый год, чтобы определить степень риска для своего персонала, как разразился скандал. Кенийцы, привыкшие считать свою страну на голову выше соседей, расценили это как «чудовищное предубеждение» и «пренебрежение гостеприимством, с которым Найроби тепло и щедро встречает сотрудников ООН».
         
Более чем 800 сотрудникам ООН трудно пожаловаться на то, что они находятся на положении парий. Штаб-квартиры Хабитат и Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) расположились в престижном пригороде Гигири, у кромки заповедного леса. В отличие от загазованного, замусоренного центра в комплексе ООН царят чистота и порядок. Их обеспечивают две тысячи работников, набранных из местных жителей, забор и многочисленная охрана.
         
Но за пределами этого самого большого «гетто» для богатых случается всякое. Бывший пресс-секретарь ЮНЕП Туре Бревик в красках живописал мне, как его жена чудом избежала пули при въезде на виллу, а грабежи, угоны автомобилей, кражи случаются каждую неделю.
         
Не стоит забывать и то, что от пребывания ооновских организаций Кения немало получает. Высокие зарплаты сотрудников ЮНЕП и Хабитат частично остаются в стране, принося валюты не меньше, чем крупнейшие статьи экспорта. Рабочие места и подряды стали манной для местных компаний. Во многом благодаря присутствию ООН страна мелькает в средствах массовой информации, располагает крупным корпусом иностранных журналистов, проводит конференции по мирному урегулированию, а порой и такие крупнейшие форумы, как выездное заседание Совета Безопасности ООН или всемирные саммиты по различным гуманитарным проблемам.
         
В декабре 2002 года к власти в Кении пришла оппозиция, пообещавшая в корне улучшить положение и поднять инфраструктуру Найроби до уровня, соответствующего его международному реноме. Тысячи беспризорников отправлены в реабилитационные центры, сменилось руководство полиции, в матату появились ограничители скорости и ремни безопасности, есть планы по разгрузке задыхающегося от автомобильных пробок центра.
         
Но главные проблемы остаются. В Кении 13 лет подряд снижается доход на душу населения, растет безработица, не уменьшается коррупция. Не хочет падать и преступность, невзирая на победные официальные реляции. Конечно, кто-то привык беззаботно жить в «гетто» для богатых. Не сильно страдают и туристы. «Хилтон», «Интерконтиненталь», «Гранд Ридженси», «Норфолк», «Сафари Парк-отель» готовы разместить и обслужить гостей по высшему разряду. Есть входящий в рейтинг 50 лучших ресторанов мира «Карнивур», где на глазах клиента на гриле зажарят зебру, антилопу, страуса, жирафа, крокодила.
         
Есть уникальный Найробийский национальный парк: сто квадратных километров саванны на окраине города со всеми популярными африканскими животными, за исключением слонов. Въехать в заповедник можно прямо с городской улицы. Если повезет, на заднем плане фотографии носорога или льва получится силуэт небоскребов. Вот так, картинкой органичного сосуществования современного мегаполиса и дикой природы было бы неплохо закончить описание столицы Кении.
         
Хотелось бы, чтобы прежде всего она возникала перед мысленным взором, когда буду вспоминать Найроби после отъезда. Но пока не получается. Слишком мало органики в сосуществовании десятков тысяч белых, индусов, чернокожей элиты и миллионов жителей трущоб. В отличие от национального парка, одна из сторон которого не имеет стены и естественно переходит в саванну, Найроби богатых и Найроби бедных отгорожен друг от друга прочно. На все четыре стороны.
 

Источник: http://www.explan.ru/


 

СТАТЬИ О ТУРИЗМЕ


Культура Индонезии. Традиции Индонезии. Кухня Индонезии
Общественные и религиозные обязанности преобразовались со временем в особую форму поведения, типичную для жителя страны, называемую адат или традиционный закон. Ислам является доминирующей религией на архипелаге, но кое-где есть вкрапления элементов
Культура Турции. Традиции Турции. Кухня Турции
Османская литература и придворная музыка Турции имели по большей части религиозный характер и звучали напыщенно и печально для западного уха. Изобразительное искусство были ограничены требованиями ислама, запрещавшими изображать существа «с бессмертн
Пешеходная экскурсия по Риму с осмотром достопримечательностей Ватикана
Италия пришла на ум как-то сама собой. Наверное, любому человеку любопытно хоть глазком взглянуть на чудо света Колизей. Оставалось главное – купить билеты на самолет.
Круизы по Нилу – отдых аристократов
Круизы по Нилу - один из самых увлекательных туристических маршрутов,который освоили более ста лет назад английские аристократы. К услугам туристов - 250 комфортабельных теплоходов, более 100 из них - плавучие пятизвездочные отели с ресторанами, бара
Кухня Малайзии. Дуриан - культурный символ региона
Этот запах разлагающейся плоти висит над фруктовыми рядами Юго-Восточной Азии. Это пургаторий, через который надо пройти, чтобы открылись врата рая. Многие не выдерживают - ломаются в самом начале. Их можно понять: так пахнет тело в давно не стираных
Летний отдых в Трускавце.
Приближается лето и каждый из нас начинает мечтать о долгожданном отпуске. Как отдохнуть хорошо и с пользой для здоровья? И при этом не потратить все скопленные за год тяжелой работы средства? Одним словом, как сделать отпуск приятным и не слишком за