+38 044 270 60 44
Желаете отдохнуть, ЗВОНИТЕ

Тур в Сирию или «дивнейшая профессия»


“Только учтите, что это не так просто, — напутствовал меня перед поездкой в Сирию автор идеи и продюсер. — Нашим ребятам в командировках тяжело приходится”. Зато это должно быть страшно интересно — подсказывала в то же время женская интуиция. В общем-то она не обманула. Только увидев своими глазами весь съемочный процесс программы, убеждаешься, насколько увлекательная работа досталась ведущему и автору: все, что видит зритель на экране, — лишь верхушка огромного айсберга. А вот самое интересное всегда остается за кадром. Но в этот раз, кажется, есть возможность исправить эту ошибку...
 
Итак, 18 ноября, аэропорт. Главные действующие лица, они же пассажиры рейса до Дамаска: оператор, режиссер, видеоинженер и, конечно, ведущий программы. Вместо того чтобы спокойно рассказывать о чем-нибудь перед камерой, ведущий то подковывает лошадь в Финляндии, то стирает белье в Индии, то плетет какие-то веревки в Африке, а то и вовсе чистит ботинки прохожим в Египте. В общем, осваивает всевозможные экзотические профессии по всему миру и знакомит с ними зрителя. Кажется, уже и работы для него никакой в других странах не осталось, но ведь не зря же мы летим в Сирию?..
  
В самолете интересуюсь у режиссера, чем займется ведущий в Дамаске. Тот достает расписанный по дням план поездки. Список выглядит впечатляюще: от массажиста в арабской бане и сталевара на сталелитейном заводе до кораблестроителя и даже распорядителя гарема. Не считая еще десятков двух не менее странных дел. “Ничего себе, — думаю, — командировка всего на 11 дней. Когда же они все успеют?” Но оказалось, что списки профессий всегда составляются с запасом на случай, если какая-либо из съемок сорвется. Так что из намеченного удастся сделать дай Бог треть.
         
Четыре часа полета — и мы в самом древнем городе мира. Дамаск. Сирия Бдительные сирийские таможенники, пропустив всех остальных пассажиров, почему-то очень заинтересовались нашей съемочной группой. Тщательно изучив паспорта, они приступили к не менее тщательному досмотру багажа. Увидев в одном из чемоданов камеру, люди в форме насторожились. “Не волнуйтесь, все будет хорошо”, — пытался разрядить обстановку встретивший нас в аэропорту гид из министерства туризма Сирии по имени Хамуд. Но таможенники подошли к делу серьезно и минут сорок переписывали серийные номера ввозимой техники. Дойдя до сумки видеоинженера, они заподозрили в петличных микрофонах современные устройства спецсвязи. Потом на всякий случай пересчитали количество отверток и, наконец уяснив, что никакие мы не террористы, отпустили с миром.
         
Добравшись до гостиницы, мы оставили вещи и отправились гулять по вечернему Дамаску, взяв на всякий случай камеру — вдруг по пути сразу же попадется что-то интересное? Действительно, на одной из улиц стоял забавного вида человек в этническом жилете и широких брюках: на спине у него был привязан высокий медный кувшин с длинным узким горлышком, а на поясе — напоминающий ленту с патронами набор стаканов. Оказалось, это арексус — продавец напитка под названием сус. Автор обрадовался — в Египте он однажды пытался стать арексусом, но местная полиция, заметив камеру, потребовала прекратить съемку. А вот сирийский арексус Махмуд был настроен благожелательно и согласился обучить своему мастерству русского телеведущего, пообещав встретиться с нами на следующий вечер. Снимать сразу возможности не было — автору еще не купили национальный костюм для съемок, а это обязательное условие программы.
     
С этого и начался следующий день. Встав в восемь утра (собственно, в это время группа вставала каждый день, а возвращалась в гостиницу далеко за полночь), мы отправились на рынок “Хамидия”. Лавки с мешками специй, пряностей, конфет, кофе и орехов перемежались с торговцами местным текстилем. Обнаружив у одного из них мужские сирийские платки, начинаем снимать. Пока продавец обучал Михаила разным способам завязывания платка, вокруг лавки собралась толпа любопытных: “О, руссо телевизионе?! Вэлкам!” Купив платок, но так и “не справившись с управлением” — сооружать некое подобие чалмы каждый день будет довольно сложно, — автор решает просто накинуть его на плечи. Ведущий одет, можно отправляться дальше.
     
Для начала режиссер показывает Хамуду тот самый список профессий, составленный дома. От удивления у гида вытягивается лицо — оказывается, у него был план посещения разных сирийских достопримечательностей, и он никак не рассчитывал, что потребуется что-то другое. Когда же разобрался, что это все-таки не турпоездка, немного осадил наш энтузиазм. Во-первых, сейчас самый разгар Рамадана — все развлечения запрещены, так что снять танец живота или, к примеру, национальную сирийскую свадьбу не получится никак. Во-вторых, на все съемки в мечетях и на заводах требуется специальное разрешение, а у нас “документов нет”. Пауза. “А вот у нас на рынке стеклодувы есть, вышивальщицы, резчики по дереву”, — пытается спасти ситуацию гид. Все не то. Программа должна быть оригинальной, а эти профессии автор уже давно перепробовал. К тому же, как показывает опыт, лучше снимать какое-то масштабное производство — это зрелищнее.
     
О сложившейся ситуации ставят в известность продюсера. Тот звонит домой патрону, патрон звонит в сирийское посольство и просит помочь группе, из посольства звонят в министерство по туризму в Дамаск, чтобы выдали хоть какие-то разрешения, а на все это нужно время... В общем, кажется, начинаются “экстремальные ситуации”.
     
Немного приуныв, отправляемся гулять по прилегающим к рынку улочкам. В конце концов, Дамаск древний город, а значит — мудрый. Может, сам какую идею подскажет? Стоило только об этом подумать, как откуда-то послышался странный звук, напоминающий о детской пищалке. Через секунду из-за дома появилась лошадиная повозка с огромной цистерной, а человек, управляющий ею, беспрестанно пищал какой-то дудкой. “Хамуд, кто это?” — загорелись глаза у автора. “Да это торговец мазутом. Ездит по улицам, продает людям. Зачем он тебе?” — “Да это же нам и нужно!” — обрадовался режиссер. Через минуту автор уже сидел рядом с возницей, Леша пристроился с камерой где-то на повозке, а мы с режиссером, звукоинженером и Хамудом едва поспевали за лошадью.
     
Отправляясь в эту поездку, я, честно говоря, думала, что автор заранее знает, кем и с кем ему придется работать, и набрасывает себе хотя бы приблизительный сценарий беседы. Какое там! Ведущий включается в работу моментально, на ходу. Пока мы бежали за лошадью, он уже познакомился с торговцем, который тут же доверил ему вожжи и только продолжал дудеть в свою дудку, а автор уже сам управлял повозкой. Наконец из одного дома выбежала женщина. “Мазут”, который продал ей торговец, на поверку оказался обычным керосином — им сирийцы заправляют лампы и печи. За последующие полчаса автор уже сам продал еще три ведра керосина, после чего мы с разносчиком распрощались.
     
Пока бежали за лошадью, обнаружили, что оказались в совсем старой части города. Заметив красивую мечеть, оператор ставит камеру на штатив и начинает снимать здание. Какое-то время группа бродила вокруг, но через 15 минут автор не выдержал: “Ну сколько можно снимать мечеть?” — “Не по-онял?” — возмутился оператор. “Четыре часа, — замечает Хамуд. — Через час пушка стреляет, все кушать будут”. Оказывается, в Рамадан мусульмане не едят весь день, а ровно в пять часов по всему городу раздаются пушечные выстрелы — сигнал, что можно начинать. “Хамуд, а ты знаешь, где из пушки стреляют?” — спрашивает автор. “Знаю”. — “Поехали”. Каково же было наше удивление (как, впрочем, кажется, и нашего гида), когда вместо “пушки” мы на самом деле увидели... две огромные петарды. “Оружейник” оказался сговорчивый и разрешил сделать один выстрел... А вечером нас уже ждал арексус. Автор весело общался с обступившей его толпой сирийцев, продавал им напиток и сделал неплохую выручку торговцу, который на прощание бесплатно угостил сусом всю съемочную группу. Сначала все выпили, а потом спохватились: стаканы-то немытые, антисанитария... В общем, вернувшись в автобус, было решено продезинфицировать желудки родной русской водкой — мало ли что.
     
На следующий день мы отправились на гору Касьюн. Говорят, там находится пещера, в которой Каин убил Авеля. Пока была проложена дорога, ехали на машине, но к вершине уже пошли пешком. “Он что, не мог его где-нибудь на равнине убить?” — в шутку возмущался оператор. Все ведь налегке идут, а им с коллегой всю технику на себе тащить. Камера со штативом, рюкзак с кассетами и аккумуляторами — в общем, вес приличный. Поднявшись наверх, пещеру мы в итоге не нашли, зато сняли начало программы. “Здравствуйте. Я в Сирии. Подо мною — Дамаск”, — говорит зрителям автор, стоя на вершине горы. “Было!” — выключает камеру оператор, и мы спускаемся вниз. Вот такие жертвы ради одного красивого кадра.
     
На обратном пути из окна автобуса замечаем странное поле, на котором стройными рядами растут... кактусы. Останавливаемся. Оказывается, сирийцы собирают их плоды — большие красные шишки — и едят их. На вкус мякоть напоминает дыню, только с косточками. Договорившись с хозяином, идем снимать сюжет. Автору выдают резиновые перчатки — без них с кактусами не справиться, а один из рабочих начинает объяснять, как правильно отрывать красные шишки. Через пять минут съемки сириец неожиданно замолкает и жестами пытается объяснить, что ему пора есть. “Не обманывай, — шутит автор, — я вчера сам из пушки стрелял, я знаю. Тебе еще полчаса есть нельзя”. Сириец улыбается и снимается дальше. Отработав, мы возвращаемся в автобус и замечаем, как хозяин кактусового поля садится в новенький “Daewoo” и укатывает в неизвестном направлении. Да, неплохо зарабатывают на кактусах в Сирии...
     
На следующий день уезжаем из Дамаска в Алеппо. Гостиница, в которую нас привезли, оказывается расположенной в районе оживленного рынка, и, чтобы добраться до нее, нужно пройти метров 800 по узенькой улочке сквозь оживленную толпу и нагруженных здоровенными тюками ослов, которые то и дело перегораживают путь. Дойдя туда, мы обнаруживаем, что гостиница — это старинный частный дом, а номера — бывшие комнаты, оформленные в восточном стиле. При этом каждый у себя в ванной находит странный кусок мыла, напоминающий наше хозяйственное по 7 копеек. “Ну вот. Мало того что гостиница на рынке, так еще и мыло нормальное положить не могли...” — жалуемся друг другу. Оказалось, ничего мы не поняли — это фирменное алеппское мыло из оливкового масла, которое делают только здесь по старинному рецепту.
         
Уже на следующее утро автор вместе с Хамудом отыскал расположенную поблизости старую мыловарню. Поверьте — на это стоит посмотреть. Чтобы снять один сюжет, мы приезжали туда три раза, так как мыло делается в три этапа. В первый вечер ведущий вместе с рабочими замешали липкую кипящую массу в огромном чане и оставили ее остывать. При этом рабочие всячески предостерегали ведущего: не подходи близко, попадет на кожу — прожжет насквозь. Но разве ему привыкать к риску? На второй день в два часа ночи (!) эту массу вылили на ровный каменный пол, чтобы она застыла, а на третий день в пять утра (!) происходило самое интересное. На старый деревянный инструмент, напоминающий огромную вилку, ставили маленького ребенка (для груза) и тащили эту “вилку”, тем самым распахивая массу на ровные кусочки. Ради такого эксклюзива можно было и не поспать три ночи.
         
Те, кто подумает, что днем после съемок группа отсыпалась, — глубоко ошибутся. Мы встретились с российским консулом в Алеппо, он посоветовал съездить на старый завод оливкового масла, где его еще изготавливают вручную по старинной технологии. А на другой день, когда шел дождь и, казалось, снимать будет невозможно, спас ситуацию режиссер. Он нашел кинотеатр, где стоят еще довоенные киноаппараты, и автор поработал киномехаником.
     
Закончив съемки в Алеппо, мы отправились в Латакию, оттуда переправились на катере на остров Арват, славящийся своими корабельными мастерами. И хотя в этот день у них был выходной, корабельщики с удовольствием показали съемочной группе свою работу, не попросив никакого гонорара. Оказалось, у главного мастера когда-то был роман с русской девушкой, которую он до сих пор не может забыть. “Может быть, она увидит меня по телевизору и вспомнит обо мне”, — сказал он нам на прощание.
         
В общем, через десять дней, когда были получены официальные разрешения на съемки, оказалось, что они уже и не нужны. Все приключения потихоньку нашли нас сами. А что из этого всего получилось, вы увидите в трех программах в декабре-январе на канале “Россия”. Поверьте, получите массу удовольствия. Тем более что в этом материале рассказано далеко не все из того, что удалось сделать ведущему в Сирии. Должна же быть хоть какая-то интрига... 
 

Источник: www.mk.ru


 

СТАТЬИ О ТУРИЗМЕ


Гольф на Бали
Основные гольф клубы на Бали:Бали Голф Кантри Клуб, Бали Хандара Косайдо Кантри Клуб, Нирвана Голф
Почему дайверы тонут?
Несколько лет назад это еще звучало дико, а теперь стало привычным фактом: февраль — самый разгар сезона для аквалангистов-любителей. Нет, речь здесь идет не о поклонниках подледного экстрима, хотя подобного народа
Что покупать в Израиле, где покупать в Израиле, цены в Израиле…
Ассортимент в магазинах Израиля очень широк. Изысканные ювелирные изделия, бриллианты, восточные ковры, модная дамская и мужская одежда, элегантные меха, кожаные изделия, антиквариат, современная керамика...
Таско - город-сувенир, построенный на серебре
Это - первое впечатление от города Таско, прозванного "серебряной столицей" Мексики. Таско прилепился на склоне горы, и, чтобы добраться в Таско, приходится проделать довольно сложный и опасный путь.
Пустыня Наска. Тайны древней цивилизации Перу
Если считать несколько сот квадратных километров пустыни Наска на юге Перу музеем, то следует признать его одним из самых необычных в мире. Во-первых, потому что Наска - это музей под открытым небом
Путешествие во Францию. История Лангедок-Руссильона
От долины реки Роны и до самой испанской границы, от Камарга до Алого берега, - это тот кусок Франции, где до поры до времени затаилась прекрасная земля. Ее имя звучит именно так чудесно, как того заслуживает весь этот край - здесь Лангедок-Руссильон