Курс валют:
19.10.18
$ = 28.93 грн
€ = 33.32 грн
Р = 0.43 грн
+38 044 270 6044
Желаете отдохнуть, ЗВОНИТЕ
Поиск тура
Фильтр

РЕЙТИНГ СТАТЕЙ

Тур в Малайзию. Тур на Борнео

«Вот ты видел, у нас выше по реке школа стоит? Там в войну были тоннели, в которых прятались японцы. Так наши что делали: у входа кладут хворост, с двух сторон становятся с мечами и поджигают. Как разгорится, японцы лезут по одному, — Няринг очень смешно пучит глаза, показывая, как японцы вылезают из-под земли. — А наши им головы — раз! — и рубят».
  
Няринг — следопыт из племени охотников за головами — ибанов, они же морские даяки. Сейчас он генеральный менеджер гостиницы Pelagus Resort — просто потому, что никакой городской парень не согласится торчать в джунглях острова Борнео в четырех часах от ближайшего аэродрома и супермаркета. Четыре часа — это если вода в реке Реджанг на нужном уровне: курорт построен прямо над самыми опасными на Борнео порогами Пелагус. Мы с моим гидом-китайцем Коком задерживаемся на несколько дней на веранде курорта за разговорами о японских черепах и вещих знаках даяков.
  
Белый раджа
Штат Саравак на острове Борнео — наверное, самое странное место в Малайзии. Малайцев тут вообще почти нет, большинство — ибаны и прочие племена охотников за головами. В отличие от других штатов страны до войны это была не британская колония, а частное владение авантюристов Бруков — белых раджей, как называют их местные. Те очень уважали ибанов за чистоту нравов и чистоту эту берегли — не пускали к даякам ни миссионеров, ни китайских торговцев. Так что ибаны успешно сохранили многие свычаи и обычаи, утраченные прочими племенами в Азии. Разве что с охотой на головы пришлось завязать — с этим у Бруков было строго.
  
Вместо грязи и хаоса, которых ожидаешь от большого провинциального города в Азии, столица штата Кучинг предъявляет променад вдоль мутной реки, на который с наступлением темноты высыпает фланировать подозрительно благонамеренная китайская публика. По реке курсируют лодки с рекламой чая Lipton и Coca-Cola на крышах, в старинных лавках на набережной торгуют поддельным антиквариатом, туземными промыслами и каким-то совсем уж немыслимым хламом.
  
Носатый голландец
Национальный парк Бако под Кучингом — обязательная программа. Здесь водится вся фауна, которую можно встретить в заповедниках Саравака, кроме разве что орангутангов. С китайцем по имени Кок — шофером, переводчиком и гидом в одном лице — мы припарковались у пристани, от которой отходят лодки в парк, и засели пережидать дождь в придорожной забегаловке. Там я раз и навсегда забыл все плохое, что когда-либо слышал насчет еды в Малайзии. Креветок понесли на кухню еще живыми, краб с чили оказался выше всяких похвал, а стеклянная лапша верна себе. Но главное, там я впервые повстречал нежный папоротник из джунглей, прижаренный с чесноком, — на следующие две недели он станет мне лучшим другом.
  
Когда дождь и папоротники кончились, было уже часа два дня. Мы берем лодку, выходим на ней в открытое море, огибаем пару мысов, пристаем на главном пляже парка и отправляемся на поиски обезьян-носачей. По какой-то мало популярной в парке тропе кок выводит на обрыв над мангровыми зарослями, в паре сотен метров от нескольких рыжих носачей, шумно пожирающих молодые побеги. Самцы носачей действительно обладают выдающимся шнобелем (и карикатурным брюхом). Малайцы называют их orang Belanda — голландец. «Была у меня одна туристка из Гааги, — говорит Кок, — все спрашивала, почему носачей называют голландцами. Я ей: «Мадам, что привлекло вас в вашем муже?» Она говорит: «Характер». А я: «Нет, мадам, голландцы привлекают самок не характером, а носом». И что бы вы думали, мистер Алексей, — она посмеялась и признала мою правоту».
  
Битва титанов
Ближайший пляж оказывается в крохотной бухточке, по которой расхаживает огромный, метра два, варан. Я лезу в воду, а Кок деликатно устраивается за скалой и сразу засыпает. Как я мог заметить, многие китайцы в Сараваке плавать не умеют, а если и заходят в море, то в спасательном жилете или с кругом. Обсохнув (я) и продрав глаза (он), мы пускаемся в обратный путь — и тут начинаются приключения. Ближе к закату вся живность в Бако потихоньку спускается с гор к морю и парковому ресторану. Только мы выходим из джунглей на открытую местность, как в соседнее дерево с грохотом врезается огромный носач — чуть не зашиб. Но это что — на мостках, ведущих к пляжу, мы вступаем в неравный бой с крайне агрессивной макакой: альфа-самцом, который пытается поставить нас на место после моей неудачной шутки с каким-то его детенышем. Мерзкая тварь преграждает дорогу и обнажает зловонную пасть с негигиеничными клыками. Занеся над головами бутылки с водой, мы атакуем и обращаем подлеца в бегство.
  
После заката стая лангуров на крыше ресторана участливо следит за судьбой каждого куска на моей тарелке; где-то в кронах таится мой враг — макака. Я человек городской, последний раз столько зверей за день видел в зоопарке в 1982 году, так что мозг уже отказывается фиксировать стайку бородатых кабанов, нарезающих круги вокруг веранды.
  
Большая вода
Пару дней спустя за нами задраили люк катера, похожего на советскую «Зарю», и мы отправились вверх по реке Реджанг. В дороге показывали «Сокровища Амазонки», и мы сопереживали героям киноленты, когда их насиловала макака, — воспоминания о Бако были еще слишком сильны. Через весь штат размером с Англию проложена одна приличная дорога. Остальное сообщение — по воздуху или по рекам. Города, китайцы и цивилизация заканчиваются на побережье. В глубине Борнео живут только местные племена; оплот ибанов — в среднем течении Реджанга, главной реки острова. По берегам — горы, джунгли, раз в час мелькнет крохотный поселок с фортом белых раджей и базаром, на котором торгуют моим другом папоротником. На этом Диком Западе добропорядочной Малайзии всем заправляют крепкие парни-лесорубы, а туристов не видать вовсе.
   
Через три часа «Заря» прибывает на конечную — в Капит, последний городок на реке. Нравы простецкие: мы спокойно бросаем вещи в моторку и на пару часов уходим обедать; перед несколькими днями в джунглях Кок должен впрок наесться лапши.
  
Моторку за нами прислали из Pelagus Resort, гостиницы, выстроенной из железного дерева над страшными порогами Пелагус. Тут же выясняется, что река в порогах стоит слишком низко, и от наших планов сплавать к редкому племени пунан-бах, сохранившему старинные погребальные столбы редкой работы, придется отказаться. Зато местный гид Няринг, воспетый всеми путеводителями, когда-то учился в Кучинге вместе с Коком, так что нас тут сразу же принимают как добрых приятелей. К тому же мы единственные постояльцы, и гостиница с Нярингом в нашем полном распоряжении.
  
Гулять по джунглям вокруг Пелагуса веселее, чем в Бако. Про каждое дерево и лиану Няринг объясняет, какой от них толк. Почти все они помогают от ядовитых змей и пауков — после этого мое внимание сосредоточено на том, чтобы ни на что такое не наступить. Сзади стонет Кок, снимая с себя уже двадцать восьмую пиявку. Тем временем над головой слышно жуткое хлопанье крыльев; краем глаза я замечаю тень, скользнувшую по листве соседнего дерева. «Птица-носорог», — на слух определил Няринг. Это здоровенное, с орла размером, создание — священная птица ибанов. Гадание по полету птиц у соплеменников Няринга по сложности и развитости не уступает древнеримскому; я умудряюсь вспомнить, что встретить птицу-носорога в джунглях по правую руку считается самым благоприятным знаком, и тут же сообщаю это Нярингу. «Ты, я смотрю, книжки читаешь», — говорит он.
  
Охотники на оленей
Вернувшись в гостиницу (в душе я все-таки обнаружил на ноге прокравшуюся пиявку), мы устраиваемся на террасе за тарелками с курицей в бамбуке. Няринг рассказывает про великую битву у Нанга-Пила, как будто дело было только в прошлом году (на самом деле — в апреле 1916-го), про войну с японцами. «После войны они в джунглях много лет отсиживались. Наши, бывало, пойдут на охоту, а японцы там уже заросли все, волосы до плеч, воняют — больше на оленей похожи. Наши ближе подходят, глянь — а это люди. Сразу им головы снимают. Черепа я тебе завтра покажу».
  
Наутро мы спускаемся по реке в ближайший свайный дом-лонгхаус ибанов. Такой длинный дом — как целая деревня, в которой каждая семья занимает отдельную комнату, но все двери выходят на общую крытую веранду. На веранде принимают гостей, сплетничают, просеивают рис, тут же копошатся охотничьи собаки и косят глазом из клеток бойцовые петухи. Под крышей раскачивается внушительная связка прокопченных черепов.
  
В отсутствие старейшины за главного остался его зять, усач с выбитыми передними зубами. Мы усаживаемся на веранде, тут же появляются кувшины с туаком — домашним рисовым вином, к которому ибаны питают большую слабость; на вкус больше всего напоминает молодое галисийское альбариньо. Сегодня будний день, большинство мужчин на работе в полях или на лесоповале, так что попойки толком не выходит — тем более что едва перевалило за полдень. Все тем не менее опрокидывают стаканчика по три, я упоминаю, что мы вчера встретили птицу-носорога — и именно что справа! Разговор тут же переходит на знамения и амулеты. Зять старейшины рассказывает вещий сон, после которого он лишился зубов, но так шепелявит, что я не понимаю и половины. Но его доверие я, видимо, заслужил — он выносит из дома меч самого славного охотника за головами в их роду. Головы ибаны снимали изящнейшей сабелькой без гарды, с красивой резьбой на совершенно почерневшем клинке. Судя по прядям мертвых волос на рукоятке, этой сняли пять голов.
  
Вечером на террасе «Пелагуса» мы опять говорим о черепах. Ибаны Саравака, соглашаются Няринг с Коком, и впрямь перестали охотиться за головами еще в 1960-х. Теперь признаком мужской зрелости служит телевизор или стиральная машина, привезенные с заработков. Зато в индонезийской части Борнео ибаны недавно взялись за старое — после того, как на их земли стали переселять мусульман с острова Мадура. Нам всем жалко мадуранцев, но судьбу их голов мы все же обсуждаем как нечто само собой разумеющееся. С нашей террасы видны горы, по которым проходит граница с Индонезией. Бушевавшая еще час назад за горами гроза докатывается уже до нас. После каждой вспышки молнии Реджанг под террасой отпечатывается на сетчатке глаза жирной серебряной змеей с черными ребрами порогов.
  
Наутро мы садимся в моторку и сплавляемся в город Капит. Вернувшись в цивилизацию, приунывший в джунглях Кок оживает и тащит нас есть лапшу. Сегодня первое число, лесорубы съехались за зарплатой и тут же просаживают ее в барах. Буйная компания за соседним столом распевает под караоке «I Just Called to Say I Love You». Кок только и говорит о том, что сегодня ночью он окажется в Куала-Лумпуре. Мне предстоят еще полеты над джунглями на кукурузнике, национальный парк Гунунг-Мулу с самой большой в мире пещерой и — хотя пока я этого не знаю — роль постоянного объекта внимания пяти китаянок из соседнего номера. Но сейчас мне хочется сдать билет и вернуться на террасу над порогами Пелагус. А еще лучше — подняться по какому-нибудь боковому притоку Реджанга в лонгхаусы, куда не возят на экскурсии туристов. Или хотя бы пересесть к ибанам за соседний столик.
  
Как добраться
Самолетом до Куала-Лумпура через Ташкент, Амстердам, Дубай или Доху (от $550 плюс сборы), далее самолетом до Кучинга, Мири или Сибу.
  
Кучинг и полуостров Дамай Лучшая гостиница города — Crowne Plaza Riverside Kuching (+60 82 247 777, www.crowneplaza.com, от $161). Если сам Кучинг вас не очень интересует, можно поселиться под городом, на полуострове Дамай: пляжи, несколько больших курортов, отличная рыба и дары моря, приятнейший маленький пансион Nanga Damai (www.nangadamai.com, RM 80-110)
  
Национальный парк Бако Вход — RM 10, моторка из кампунга (деревни) Бако (RM 40, 1-8 человек) довезет до пляжа, у которого сосредоточено все жилье в парке — от кемпинга (RM 5) и хостелов (RM 15-40) до бунгало с вентиляторами (RM 75)
 
Regency Pelagus Resort www.theregencyhotel.com.my/pelagus Двухместный номер — RM 200-396 (полный пансион), прогулки по джунглям с Нярингом — RM 30-50 (1,5-4 ч). Из гостиницы можно съездить в ближайший лонгхаус ибанов (RM 120) или к редкому племени пунан-бах (RM 160)
 

Источник: www.afisha-mir.ru

СТАТЬИ О ТУРИЗМЕ

Культура Сейшел. Традиции Сейшел. Кухня Сейшел
На Сейшелах не существует собственной культуры, но здесь неплохо прижились элементы африканской культуры. Правительство Сейшел основало Национальную Школу музыки Национальный Культурный Центр, целью которых стало сохранение и распространение креольск
Тур на байдарке по реке Замбези в Африке
Несколько месяцев назад я решила совершить небольшой байдарочный поход. Дело было в ноябре. Поскольку я решительно не хотела, чтобы вместе со мной по воде плыла шуга и пришлось бы веслом пробивать лёд, мне не подходил ни один водный объект, расположе
Андорра. Новый Год
Новый год. Поскольку с новогодней Барселоной у нас "не склалось" стали изучать местные возможности. Один приятель предлагал сразу успокоиться, засесть в номере и завершить праздник традиционным "мордой в салат". Такой банальный способ "отмечания" НГ
Легенди Карпатських озер
Багатьом відомо, що крім найбільшого і найпопулярнішого Синевірського озера, в Карпатах є чимало невеликих, досить цікавих «захмарних» озер — реліктів давнього зледеніння. Всі вони знаходяться на висотах від 1450 до 1800 метрів. Жителі гір називають
Кухня Карпат в домашніх умовах
Пропонуємо вашій увазі стародавні карпатські страви. Сучасні господині зможуть легко приготувати їх в домашніх умовах
Летний отдых в Трускавце.
Приближается лето и каждый из нас начинает мечтать о долгожданном отпуске. Как отдохнуть хорошо и с пользой для здоровья? И при этом не потратить все скопленные за год тяжелой работы средства? Одним словом, как сделать отпуск приятным и не слишком за